Генри вопросительно смотрит на меня:

– Папа, можно?

Я с улыбкой киваю, обрадовавшись тому, что сегодня могу больше не отвечать на вопросы. Ребенок бежит к пристани.

Эта морская корова уже приплывала к нам несколько раз, но на этот раз я впервые разрешаю Генри лично с ней познакомиться. Усевшись около дерева гумбо-лимбо, в рваной тени его ветвей, прислоняюсь спиной к стволу и наблюдаю за тем, как мой сын разматывает шланг, который обычно лежит свернутым на причале. Мне приходится сделать над собой усилие, чтобы не вмешаться, когда Генри хватает конец шланга и неуклюже тянет на себя. Шланг только скручивается в спираль, а не разматывается, но в конце концов мальчик побеждает. Шланг готов к употреблению.

Генри победоносно улыбается мне. Держа шланг одной рукой, второй он пытается открутить вентиль. Не получается. К чести моего сына, он не сдается, а, закусив губу, пробует снова. Малыш борется с тугим вентилем, пока тот наконец не поворачивается.

Вода с шумом вырывается из сопла, шланг извивается, елозит по причалу как живой. Генри, вцепившись в него обеими руками, старается придать струе воды нужное направление. Сначала вода расплескивается по причалу, потом обливает руль, палубу и двигатели пришвартованного катера.

Какое-то время непонятно, кто кем управляет – Генри шлангом или шланг Генри. Я уже собираюсь прийти к нему на помощь, приподнимаюсь с земли, но тут мальчику удается направить струю прямо на ламантина. Струя изгибается красивой дугой.

Животное плывет к пристани. Струя бьет его прямо по голове. Генри улыбается. Присев у края причала и нагнувшись над водой, он тычет шлангом прямо в морду этому малосимпатичному животному. Зверь фыркает и отплевывается. Стремясь заглотить сопло шланга, он случайно тычется носом в ручонку мальчика. Генри радостно хихикает. Я улыбаюсь. Как жаль, что Элизабет не суждено услышать смех нашего сына. Я грустно качаю головой, думая о том, как мало времени нам было отпущено провести вместе. Мне пусто и тоскливо без нее.