— Если господину будет угодно, — заговорила девушка заикаясь, — то хозяин предлагает ему проследовать в трапезную, поскольку все приготовлено там.

— Все приготовлено?

— Для завтрака, сударь, — она глянула на Фануила, собралась с духом и добавила: — Я провожу вас, с вашего позволения.

— Благодарю, я сам отыщу дорогу, — сказал Лайам, мысленно улыбаясь. Девчонке явно было приказано его проводить. Будь ее воля, она бы не высунула из кухни и носа. — Не беспокойся, милая, ступай по своим делам. — Он сгреб со стола все, что там находилось, включая дракончика, и пошел к двери, ведущей в трапезную. Служанка неуклюже присела в поклоне и сочла нужным ретироваться прежде, чем господин прошествует мимо нее.

«Значит, для нас уже и завтрак готов. А мы ведь еще не успели отработать и ужин», — подумал Лайам, вступая в трапезную и с любопытством оглядываясь вокруг.

Свечей в подсвечниках поубавилось, но в остальном все выглядело столь же внушительно, как и вчера. Стол ломился от угощения, кубки сверкали, посуда сияла. Лайам прошел к своему месту и бесцеремонно свалил дракончика с локтя. Тот попытался уцепиться за полированный подлокотник кресла, но не удержался и шлепнулся на пол, а Лайам остался стоять. То, чем собирались с утра потчевать ареопаг, явно свидетельствовало, что гостеприимство (а точнее — оборотистость) Куспиниана не имеет границ. Короткие, но толстые свечи из чистого воска освещали огромный окорок, два блюда с горами рыбы — жареной и копченой — и большую серебряную лохань с еще булькающей овсянкой. Все это изобилие окружали корзинки с сыром, булочками и хлебом. Еды было столько, что ее хватило бы, чтобы насытить не только высших чиновников выездного суда, но и всех сопровождающих его лиц — конюхов, стражников, клерков и слуг. Лайам неторопливо снял плащ, перекинув его через спинку кресла, потом с легким отвращением взял из ближайшей корзинки горячую булочку и, наконец, сел.