- Дальше по Гиэри-стрит есть гостиница с работающим всю ночь гаражом, - сказал я.

Хоук проговорил в сложенную рупором ладонь:

- "Всем патрулям: разыскивается впечатляющего вида афро-американец в сопровождении белого громилы средних лет".

Он въехал в гараж, получил талон и двинулся по проезду, выискивая пустую стоянку.

- Интересный получается разговор, - сказал я. - Я сломя голову мчусь в Милл-Ривер, спасаю тебя, как истинный рыцарь в белых доспехах, а ты отпускаешь шуточки про белых громил.

Хоук поставил автомобиль рядом с зеленым "БМВ" и выключил двигатель. Я вытащил из багажника сумку, взял из нее чистую рубашку и "найковские" кроссовки и переоделся. Автоматический двадцать пятый я сунул в карман штанов, тридцать восьмой заткнул за пояс и вылез из машины. Хоук выпустил рубашку из брюк, сорок четвертый сунул за ремень спереди.

- Хочу есть, - заявил он.

- Тут есть пышечная, - сказал я, - прямо через улицу. Открывается черт знает в какую рань.

- Сумку оставляешь? - спросил Хоук.

- Да, так лучше.

- А что, если мне пристроиться позади тебя и нести сумку на голове?

- Да, это неплохо для конспирации, - заметил я, - но может увековечить расовый стереотип.

Мы перешли Ван-Несс. На востоке, в конце Гиэри-стрит, едва заметно начало светать, и редкие машины уже стали выползать на улицы.

По Ван-Несс проехал автобус, остановился на углу, из него вылез какой-то пожилой азиат и направился вверх по холму, мимо гостиницы "Кэсидрал хилл".

Пышечная оказалась открытой и пахла свежесваренным кофе и горячей выпечкой. Мы взяли по два пончика и по два кофе, встали у стойки рядом с окном и начали есть. Чернобелая полицейская машина остановилась у входа, из нее вылезли двое полицейских и вошли в кафе. Молодые, с пышными усами. Один без фуражки. Взяли кофе, французские крученые пышки и вышли.

- Наверное, ищут "впечатляющего афро-американца и белого громилу средних лет", - сказал я. - Не удивительно, что на нас не обратили внимания.