Он спрятал голубовато-серое лезвие взгляда внутрь, в невидимые мягкие ножны души, - и ускорил шаг. Мигать, мигать часто-часто: перед глазами до сих пор горит огненное пятно - кровавый отпечаток яркого женского рта, оставленный на сетчатке глаз... Сегодня дешево отделался, она не успела присосаться. Быстрее. Преодолеть площадь, заполненную умирающими от голодной скуки сиренами, хищными огнедышащими смурнавьями, пускающими из нежных ноздрей сизые струйки терпкого дыма...

- Хай, хэй! Теш-шило, хэй!

...Похоже на лай городских лисиц в овраге за басурманским кладбищем. Его окликнули, смеются и брешут вослед. Не оборачивать. Не применять. Не вынимать взгляд из ножен. Они не достойны моего гнева...

[Примечание Маринки Потравницы: "Так он думал и обо мне, этот высокомерный вебмастер. Я всегда ненавидела его".]

- Хэй, Тешило! Где твоя дюймовка?!

И смех, смех. Грязные самки! Кажется - конец терпению! Блеснуло легкой сталью в ресницах вебмастера. Густая прядь светлых волос упала на побелевший лоб, будто решетчатое забрало на глаза озлобленного паладина. Но - нет, сдержался, одумался. Первый слог боевого заклинания так и остался кататься на кончике языка, как омерзительный леденец с царапающими краями.

Тьфу. Проклятое место эти Близнецы. Порой вебмастеру не верилось, что здесь, среди недоблюдков и почемумий, - его временный дом, его лагерь. Нора.

Он жил не один.

Могущественные друзья помогали выжить в этом аду, в узких витиеватых коридорах старой крепости, перекошенной и дымящейся, похожей на тонущий крейсер-катамаран из далекого будущего. Жаль, что друзья приходили поздно. Уже глубоко в ночи скреблись в дверь и, когда Тешило поспешно отворял, тяжело заползали на высокий порог пещеры - израненные, грязные и хмельные от ужасов отгремевшего дня. Это случалось далеко заполночь. А прежде - весь вечер - Тешило метался по душному вольеру и ждал: все ли вернутся живыми?