– Семь.

– А мне восемьдесят три. Как ты полагаешь, много ли осталось машин, созданных до моего рождения?

– А я на днях видела старинный автомобиль, – вставила внучка. -

Это был красный «дюсенберг».

– Да, красивый автомобиль, но теперь он годится разве что для музея. Ведь так? Помню, мне за какие-то заслуги вручили приз – подставку с вмонтированной вакуумной лампой от «Юнивака». А ведь «Юнивак» был первым в мире компьютером для коммерческого использования! Но тем не менее ни слава, ни историческая важность не уберегли его от свалки.

– Действовать самостоятельно «Юнивак» не мог, – возразил мех. – Иначе, возможно, здравствовал бы и поныне.

– Его детали давным-давно износились, – не согласился старик.

– Не беда, он бы регулярно покупал новые.

– Да, но только до тех пор, пока они продавались. Однако вся ваша работа обычно связана с риском, и потому несчастные случаи среди вас – не редкость, из чего вытекает, что потребительский рынок запчастей быстро сужается.

– Плевать, куплю антикварные части! В конце концов, сам сделаю детали для своего тела.

– Да, если только тебе это по карману. Иначе...

Мех молчал. Старик дружески потрепал его по плечу:

– Поверь мне на слово, сынок, жить вечно тебе не суждено. И сей факт мы установили доподлинно. Так что смирись с мыслью о бренности своего существования... Я тебя убедил?

Неохотно кивнув, мех пробормотал:

– Да.

– Но ты, вероятно, все это и без меня знал?

– Да.

– Потому-то ты так жестко и обошелся с этим несчастным алкоголиком?

– Да.

– Буду с тобой окончательно откровенным, Джек. Вряд ли ты доживешь даже до моих восьмидесяти трех, поскольку не обладаешь преимуществами человека.

– Какими еще преимуществами?

– У меня отличные гены, Джек. Видишь ли, предков своих я выбирал весьма тщательно.

– Отличные гены, говорите? Ладно, о вас позаботились предки. Но что, черт возьми, в таком случае досталось от них мне?