Василий Кузьмич обернулся, увидел искаженное лицо Руми, его горящие глаза, напряженное тело, словно он собирался прыгнуть навстречу барсу.

Руми стоило большого труда вернуться в прежнее состояние. Улыбка тронула его губы, а глаза все еще меняли выражение. Наконец он улыбнулся по-настоящему и проговорил, вспоминая только что пережитое, отвечая на свои мысли:

- Значит, не разучился...

- Чему? - спросил Василий Кузьмич.

- Слышали, как я крикнул? Этому меня научил дед. Он говорил:

лЕсли сможешь так крикнуть, и тигр и барс не тронут тебя - уйдут".

- Фирменный секрет племени? - пошутил Василий Кузьмич и, сразу став серьезным, добавил: - Вы спасли мне жизнь, спасибо.

- Нет, это благодаря вам мы из дичи превратились в охотников,Ч ответил Руми.Ч Если бы не вышли на след, зверь мог выбрать более удачный момент для прыжка. Барс или очень голоден, или ранен. Иначе он бы не спустился с гор и тем более не охотился за людьми.

Василий Кузьмич посмотрел вверх, на возносящиеся скалы, где в поисках пищи бродят киики[1] и архары и где властвуют барсы и орлы. Он перевел взгляд на Руми и впервые отметил, как весь облик этого человека соответствует окружающей природе: выверенный прищур глаз и смуглая кожа, гибкая легкая фигура, наклоненная вперед. Вот только болезнь слегка исказила его облик.

лМесто, где живет человек, привязывает его к себе и накладывает свой отпечаток. Оно проникает в человека, поселяется в нем навсегда, становится частью его,Ч думал Василий Кузьмич.Ч Раньше так было всегда. Но теперь печать местности затмевается печатью профессии. Все больше и глубже. Затрагивая даже интимные стороны характера. Затушевывая и стирая национальные черты. Хорошо это или плохо, когда работа, которую выполняет человек, постепенно становится самым важным и определяющим в нем?.." Его отвлекло от своих мыслей восклицание Руми. Над ними как раз пролетела огромная птица. Она тяжело взмахивала крыльями, неся в лапах какую-то добычу.