Василия Кузьмича разбудил протяжный стон. Он приподнялся на локте, осмотрелся. Костер горел маленьким ровным пламенем. Стонал во сне Руми.

Крупные капли пота стекали по его лбу.

лБедняга,Ч подумал Василий Кузьмич.Ч Сдерживал стоны целый день".

Он прикоснулся ко лбу Руми, к горячей влажной коже.

лОн сам себе навредил этим путешествием,Ч подумал ученый.ЧТакое напряжение нервов и мышц не может не сказаться при язве. Хорошо, что скоро конец пути".

Тени еще только начинали сбегать в ущелье. Время от времени слышалось два крика: торжествующий - хищника и отчаянный, последний,Ч его жертвы. Живые существа выполняли программу природы, охотясь друг на друга.

Василий Кузьмич и Руми двинулись в путь. Тропу едва можно было угадать по незначительным приметам: ярче других блестел стертый камень, более низкая трава казалась темнее... Василий Кузьмич испытующе поглядывал на спутника - одолеет ли подъем? Но по гибкой фигуре Руми ничего нельзя было определить - он словно бы и не делал особых усилий, чтобы взбираться на скалы.

А его худое лицо в те минуты, когда он поворачивал его к ученому, выражало лишь напряженность и желание поскорее достигнуть цели.

Наконец подъем окончился, началось обширное плато.

- Здесь,Ч шепнул Руми и стал раздеваться.

Василий Кузьмич только пожал плечами: дескать, делай как знаешь; но опустился в траву рядом с ним. Тревога спутника передалась ему.

Снова слышал потрескивание веток, чувствовал на спине чей-то следящий взгляд; Трава была мокрой от росы, даже сквозь одежду проникал сырой холодок. Немного впереди Василия Кузьмича бесшумно стлался по траве, как ночной хищник, Руми. Его мокрая кожа блестела, будто чешуя.

Они передохнули не больше пяти секунд и снова поползли.