— Как хочешь, — разочарованно махнула рукой толстуха. — Ты, я вижу, так и не поумнела, все не терпится почувствовать вкус насилия и власти низменных инстинктов! Впрочем, если передумаешь — звони, не откажем. Мы вылетаем послезавтра в семнадцать тридцать по единому времени.

— Спасибо за приглашение, Маритта, — Лена сдержала грубость, готовую сорваться с языка. — Но я, пожалуй, откажусь. Счастливого полета!

Она прошла мимо, не дожидаясь ответа, и шагнула в межуровневый телепорт. Музей Рос был погружен во тьму. По мере ее продвижения по коридорам и рекреациям, автоматика зажигала дежурное освещение, показывая пустынные залы и наполовину разобранные экспозиции. Некогда величественный бункер, впоследствии превращенный в тихий музей, ныне представлял собой и вовсе печальное зрелище. Ее маленький кабинетик оказался не заперт, внутри все было так, как в последний день ее работы. Пилотский гермокомбинезон висел в платяном шкафу, никем не тронутый, слабо поблескивая индикатором стопроцентного энергоресурса. Немного поразмыслив, Лена активировала возле шкафа зеркальную плоскость во весь рост и решительно принялась раздеваться. Спустя двадцать минут она входила в кабинет старого Серебрякова в полном боевом снаряжении, как и подобает перехватчику военного флота Содружества.

— Ласкового солнца вам, Петр Петрович, — улыбнулась девушка, глядя на седого ученого, сосредоточенно взирающего на какие-то расчеты.

— О! — старик поднялся с кресла, — наслышан, наслышан! — он галантно поклонился и поцеловал ей руку, словно заправский дворянин из сказки про дремучую древность. — Уважаю ваше решение, Лена! Весьма достойный выбор. Мне искренне жаль, что возраст не позволяет мне последовать вашему примеру! Какими судьбами здесь?

— Вот, зашла попрощаться, — смутилась Лена. — Так и знала, что застану вас за работой.