От моей сегодняшней летней резиденции до Голеркан не более получаса езды даже по ужасным молдавским дорогам. Поверите ли: Paradise Regained состоялся в июле прошлого года! Сразу же после поездки я загорелся желанием поделиться нахлынувшими переживаниями, описать увиденное в какой-нибудь иронично непринужденной «Голубятне»: сел писать и... не смог! Столь глубоким оказалось потрясение, пережитое при встрече с хронотопом детства, столь неадекватной казалась любая попытка передать переживания словом и даже изображением, что просто опускались руки.

Лишь теперь, больше года спустя, когда волнение улеглось, думаю, смогу осмысленно передать суть пережитого. Я увидел, нет, даже не замороженное во времени прошлое, а ... саму смерть! В чистом виде! Не на уровне культурного символа - с косой и пустыми глазницами глаз, а смерть настоящую во всей ее потрясающей обыденности: смерть, помещенную в центр жизни, окруженную со всех сторон жизнью, но сама жизнью не являющаяся! Смерть в жизни, как часть жизни, и при этом - полное отрицание жизни. Не на уровне символа, повторюсь, а в самом прямом смысле слова, во плоти.

В Голерканах, которые я увидел впервые за 33 года, не изменилось абсолютно ничего! Даже страшно, что такое бывает: краска на балконных перилах нашей дачи облуплена в тех же местах, где и раньше! Я взглянул и сразу же вспомнил (невероятная способность человеческой памяти удерживать в себе самые незначительные мелочи!). Цветочные клумбы на старых местах, та же мебель (33 года!), такая же разметка асфальта, обшарпанная штукатурка фасадов на корпусах Дома отдыха, даже гнездо, которое я сплел с друзьями на высоте четырех метров на вековом тополе, и то сохранилось!

Время остановилось в Голерканах. Вокруг работали люди: подстригали кустарники, зачем-то выщипывали сорняк, пробивающийся через асфальт, подметали, собирали абрикосы и сливы, что-то затрапезно чистили и прибирали, но меня не покидало ощущение, что я нахожусь во второй серии Hellraiser: помните эпизод с девочкой, которая идет по госпиталю в Аду? Вокруг какое-то невообразимое пространство геометрически правильных линий, уходящих в бесконечность, какое-то механистическое копошение жизни, жизнью не являющейся.