К концу третьей недели на поляне вдоль берегов озер выстроилось около двухсот двухэтажных коттеджей. В первую очередь жилье предоставляли семейным, но их было немного, за которыми в изгнание последовали их жены и подруги. Всего в поселке жили только сто женщин на пять тысяч мужчин.

Вскоре Сергей стал замечать, что его товарищи обращают завистливые взгляды на женатых счастливцев. Это его очень обеспокоило. Он, правда, надеялся на крепкую дружбу, закаленную общей борьбой с бандами НГ, но, кто знает, выдержит ли эта дружба неизбежную атаку инстинктов, повелительный зов извечного стремления человека к своей второй сущности?

Среди участников полета оказался один психолог по профессии. Но он не был специалистом по космической психологии. Единственно, что он мог рекомендовать, - как можно скорее занять людей делом, не оставляя времени, как он выразился, для дурных мыслей. Легко сказать, но трудно сделать. Женщины, очутившись в таком окружении, вели себя, как показалось Сергею, слишком раскованно, вызывая недовольство мужей, ограничиваемое пока нахмуренными бровями да более резким, чем обычно, тоном в разговоре. Что происходило потом, наедине у них с женами, можно было только гадать. Дело осложнялось еще тем, что все его бывшие бойцы обладали уже даром старого Дука, и мысли жен, да и своих товарищей, ни для кого не были тайной. В обычных условиях люди воздерживались от того, чтобы залезать друг другу в мысли, но здесь, в конкретной обстановке, они не могли удержаться от того, чтобы не проверить "лояльность" своих жен, да и друзей, за компанию. Сейчас, вспомнив об этом свойстве своих людей, Сергей понял, что положение может создаться критическое, и мысленно выругал себя за беспечность в подборе экипажа. Надо было бы как-то привлечь больше женщин к полету или же вообще их не брать.

Все это Сергей изложил на совете командиров. Те согласились с ним, что положение может стать угрожающим, но ничего дельного предложить не смогли.