Слушая красноречивого тамплиера, Жан вдруг впервые подумал о том, что отец его, пьяница и весельчак Гуго, мог бы тоже принять участие в битвах против магометан, желающих уничтожить завоевания славных крестоносцев. Почему же чужие люди, а не он, сидят и рассказывают о кровопролитных сражениях? Почему даже дядя Гийом побывал в Леванте и был ранен стрелой сарацина, а он, Гуго де Жизор, так до сих пор и не прославился ничем таким, что могло бы рождать в душе Жана гордость за своего отца?

- А теперь, дорогой Гуго, пришла пора перейти в такую комнату, где Великий Старец Храма и я могли бы поговорить с вами с глазу на глаз и никто не смог бы подслушать нас, - сказал сенешаль и Гуго де Жизор новел двух самых высокопоставленных гостей в отдаленную комнату замка, именно и предназначенную для подобных уединений.

Жан знал, где расположена эта укромная комната, и покуда отец вел тамплиеров по одному коридору, мальчик быстрее их добрался туда другими путями. Комната оказалась открытой, и, вбежав в нее, он быстро юркнул за шпалеру, изображающую Иосифа Прекрасного, выслушивающего своих братьев. Прошу вас сюда, дорогие гости, - услышал он голос отца.

- Господа коннетабли, обследуйте соседние комнаты и займите пост у двери, чтобы никто не мог услышать беседу Великого Старца, с графом Гуго, прозвучали команды сенешаля.

- А вас, Бертран, я попрошу осмотреть саму комнату, - прокряхтел Рене Тортюнуар.

"Ну вот, теперь меня застукают!" - с ужасом подумал Жан, слушая, как сенешаль Бертран двигает мебель и шуршит шпалерами, совершая осмотр комнаты. Вот зашевелилась шпалера, за которой стоял Жан, и он весь прижался к стене, изо всех сил стараясь слиться с холодными камнями. Сенешаль отодвинул шпалеру и уставился на Жана. Мальчику вдруг померещилось, что его застукали по-настоящему и сейчас убьют. "Меня нет здесь, господин Бертран! - взмолился он внутренне, всем своим существом прижимаясь к холодной каменной стене. Вы же видите, что меня здесь нет!"