Писк и скрежет за ближайшим поворотом заставили его ускорить шаг. Серый комок теплой, дурно пахнущей плоти таился за пазухой, и Богуз невольно поглаживал узкие головки, забыв о том, что твари могут в любой миг прокусить ладонь маленькими острыми зубами даже сквозь перчатки.

О Нергуз, истинный бог всех магов! Слуга твой покорен, но, право, слишком длинны пути, ведущие к тебе!

Случилось так, что пастухи, гнавшие своих овец на пастбище, проходили, по своему обыкновению, через этот перекресток. Собаки их принюхались и учуяли запах кошки; они быстро нашли место, где она была зарыта, и принялись скрести и рыть землю своими когтями, как если бы нашли крота, — да с таким рвением, что, как рассказывают, пастухи не могли согнать их с места. Увидев сие, их хозяева приблизились и услышали кошачье мяуканье, доносившееся из-под земли. Это повергло их в крайнее изумление. И, видя, что собаки продолжают скрести землю, один из пастухов, бывший расторопнее других, пошел и рассказал об этом судейщику в ближайшей деревне, а тот послал мальчишку в город, за дознавателями.

И, прибыв, дознаватели велели копать и вскоре докопались до ларца с одиннадцатью отверстиями и до кошки, сидевшей внутри. Люди, пришедшие из любопытства, были весьма озадачены, но только не дознаватели, ибо они всегда знают, до чего докопались и что в таких случаях следует предпринять…

Они отнесли ларец в город, к месьору Шатоладу, и он, кривя свои тонкие губы в зловещей гримасе, тут же приказал собрать к себе плотников и грозно их вопрошал: кто сделал ларец? И кто был заказчик? Плотники молчали. Только Жакоб Коротконогий сознался, что сколотил ларец он, но, видит Митра, лаком его не покрывал и отверстий не сверлил, а совершил сие не иначе как заказчик — чернокнижник Богуз с улицы Вздохов.

Он так и сказал — чернокнижник — этот ничтожный Жакоб, за что душе его вечно скитаться по Серым Равнинам и не видать Садов Иштар.