Нестерпимо болели заломленные руки, раскалывалась голова. Кровь стучала в висках, и казалось, голова от боли может разлететься на куски, рассыпаться на тысячу осколков, взорваться так, как взрывается лампочка от слишком большого напряжения. Андрей с трудом приподнял голову и взглянул на тусклую лампочку у противоположной стены.

«Неужели нет выхода? Неужели я не смогу отсюда выбраться?» – и капитан Барышев с неистовым отчаянием попытался высвободиться из оков.

Его суставы захрустели, и в какой-то момент он почувствовал, что кожаные ремни, которыми стянуты руки, немного ослабели. Андрей судорожно вздохнул. Пот заливал глаза. Каждая мышца дрожала от невыносимого напряжения.

– Надо.., надо., надо… – шептал Барышев, делая одно усилие за другим.

Заскрежетали засовы, звякнул ключ. Железная дверь отворилась. На пороге подвала появились два дюжих охранника. Они были явно выпивши, а может быть, одурманены наркотиками.

– Ну что, мент, хотел, чтобы нас всех перестрелял ОМОН? – сказал тот охранник, который делал укол. – Так вот, не вышло по-твоему, – и он, широко размахнувшись, ударил Барышева по лицу. – Давай повесим его на крюк, – предложил охранник своему напарнику.

И уже через пару минут Андрей Барышев, капитан регионального управления по борьбе с организованной преступностью, висел на крюке. Он был до пояса голым, рубаху с него сорвали.

– А сейчас мы тебе, сволочь, выпустим кишки, и ты будешь на это смотреть, – куражились охранники. – Нам не привыкать, ты не первый, кто подохнет такой смертью.

И Барышев вспомнил. Действительно, двое его друзей из их же управления, старший лейтенант и майор, с прозаическими фамилиями Синицын и Петров, бесследно исчезли. А ведь они занимались этим же делом.