Через шахты элеваторов пламя перекинулось в передние бортовые башни, уничтожив там весь личный состав башенных расчётов. Из башен вырвались потоки огня, но взрыва не произошло. Не загорелись и заряды, находящиеся в латунных пеналах, однако вся середина корабля была охвачена пожаром.

В этом проходе под бронепалубой были проложены и наиболее важные внутренние коммуникации, поэтому рулевой привод, машинный телеграф и система управления огнём сразу вышли из строя. Ко всему прочему, взрыв тринадцатисполовинойдюймового гостинца с «Куин Мэри» повредил главный паропровод третьей кочегарки, в результате чего скорость «Блюхера» упала до семнадцати узлов.

Адмирал Хиппер, следивший за боем, правильно оценил обстановку. Соотношение сил отнюдь не исключало возможности противоборства на равных, и потому командующий 1-й разведывательной группой не собирался безропотно жертвовать «Блюхером». К тому же он, в свою очередь, знал, что на помощь ему идёт весь Флот Открытого моря. Хиппер поднял сигнал «Снизить ход до 15 узлов», чтобы дать возможность своему повреждённому кораблю укрыться от вражеского огня за нестреляющими бортами германских линейных крейсеров. Выход «Блюхера» из боевой линии ненамного её ослаблял: на дистанции свыше семидесяти кабельтовых восьмидюймовые снаряды (как показал бой у Фольклендских островов) были практически неопасны для «кошек». У Хиппера всё равно оставалось четыре корабля против трёх британских – «Нью Зиленд» не мог поддерживать заданную Битти скорость и отстал.

Настигнув противника, англичане поочередно переносили огонь на другие германские корабли. Но не дремали и моряки кайзера, и флагманский «Лайон», шедший головным, стал их главной мишенью – попадания в него следовали одно за другим. Первое не причинило крейсеру серьёзного вреда, зато одиннадцатидюймовый снаряд, пробивший шахту погреба 102-мм противоминной артиллерии, едва не стал для него роковым (к счастью для англичан, он не разорвался).