Проснешься в Лужине с небольшой мигренью, вот и все дела. По рукам? - А Егорка? - не спросила, а подумала она. - Что "Егорка", дался тебе Егорка, проживём и без Егорки, - ласково шелестел Шёпот. - Открутим твой фильм назад и прибавим ещё пару серий с хэппи-эндом. А Егорка останется в предыдущей серии - разве не бывает? Внезапная кончина актёра, поправка поневоле... Ты же профессионалка, Иоанна... Иоанна-мысль "Вот и всё" стала Иоанной "Нет". - Ну, на нет и суда нет, - подосадовал Шепот, - Наше дело предложить. Приоткрывшаяся было дверь с ромбами, за которой пахнула бензиновым шумом московская улица, снова захлопнулась гулко. Но Иоанна уже знает - это не совсем конец, коли есть выбор. Значит, есть и другая дверь, в прошлое. Там лестница, ведущая на второй этаж в детство, к самым истокам бытия Иоанны... Надо лишь перемотать кассету на начало, а там, за дверью, как тогда, мама... И мама, конечно, спасёт. Но по-прежнему ни дверей, ни стен, ни самой Иоанны. - Господи!.. - взывает Иоанна-мысль. И вдруг тонкий золотой луч спасительным проводком пробивает толщу тьмы, влечёт за собой... Иоанна оказывается замурованной в стене, снова чувствуя тело - сгусток нестерпимой боли и адского холода, сплющенный со всех сторон этой стеной, так что нечем дышать, под странно белым слепящим солнцем, вокруг которого плывут, кружатся в замедленном хороводе белые маски. И надо вырваться от этого застрявшего в стене собственного тела, как дух из бутылки... - Господи!.. И золотой луч помогает ей. Она уже видит в проломе стены слабо-призрачную желтизну лампочки под лестницей, ведущие на второй этаж щербатые ступени, мамин силуэт в этой желтизне, её протянутые руки, выдирающие из боли, холода и тесноты бесценную свою Яночку... Узкое горло бутылки сжимается до невозможности. - Ма-ма-а!.. Внезапная волшебная лёгкость, и всё начинается сначала, с самого первого кадра. Когда она впервые подумала: "Я хочу".