Волна схлынула, грохот умолк, сменившись треском бушующего пламени, что жадно облизывало останки «носорога». Я открыл глаза и, матерясь от боли – опаленное лицо припекало так, словно с него содрали кожу, – высунулся из-за укрытия.

Теперь Огнебой не представлял для меня угрозы. Развалившись пополам, он еще агонизировал, скребя песок полыхающими колесами, но некогда устрашающий хвост биомеха не стоял больше торчком, а беспомощно валялся на земле. Его пушка, правда, все еще изрыгала горючую смесь. Но это были вялые, судорожные плевки, практически незаметные на фоне охватившего чудовище пожара.

Таращиться на него мне было некогда. Увидев, что стряслось с собратом, Сварщик немедля двинул ему на помощь, и я был вынужден соскочить с него, пока он не унес меня прямиком в огненное пекло. Нависнув над бьющим в небо пламенем, комбайн выстрелил в него струей белого газа – очевидно, углекислотой. Но встроенная в Сварщика система пожаротушения не была рассчитана на борьбу с таким сильным возгоранием. Залитые горючей смесью обломки Огнебоя продолжали яростно полыхать, и все старания сердобольного авторемонтника оказались тщетны.

Лучшего момента для отступления не придумать. Пока огонь застил глаза Сварщику и тот пытался его обуздать, я – ничтожная букашка среди многотонных исполинов, – решил этим воспользоваться. Вдобавок ветер сносил дым к южному берегу – почти в ту сторону, где меня поджидал Жорик, что также было весьма кстати.

Я нырнул под эту благоприятную завесу и припустил во весь дух прочь. Что-что, а демонстрировать врагу свои мозолистые пятки я умел как никто другой в Зоне. Поэтому и оставался до сих пор в живых. Согласен: не слишком приятное откровение для легендарного парня вроде меня. Но ведь я и не утверждал, что являю собой воплощение мужества и благородства. Скорее совсем наоборот. Вот уже на протяжении почти шести лет моя жизнь – это сплошное грехопадение. И она вполне могла бы служить для начинающих сталкеров наглядным пособием с заголовком «Не будь таким!». И, что хуже всего: среда, в которой я ныне обитал, отнюдь не способствовала моему исправлению и облагораживанию.