Но нет сна, а лес, снег и это... ("Друг... Друг..." - билось в голове Нила).

- Ты хто? - спросил ошалелый Нил.

Существо ответило птичьим языком:

- Свири... сие...

- С нами крестная сила! - троеперстно осенил себя Нил.

Ничто не изменилось - странная тварь на него поглядывала. Нил потянулся к палке - ударить - и не мог взять ее, так был слаб.

- За грехи мои, - застонал он: тварь одновременно походила и на зеленую лягву, и на бабье любезное ситечко с дырочками. Была она в пояске с какими-то блестящими штучками.

- Ты черт? - спросил он.

- Не-ет, Ни-ил, - по-человечески ответила она. - Я Друг...

Нил облизнул губы. Что бы такое сделать?.. Проверить?..

- Перекрестись! - велел он.

- Ка-ак?

- А так, - ответил Нил, крестясь в убеждении, что обвел черта, который станет неопасным.

Существо повторило жест Нила всеми лапами и осталось как было. Значит, это не черт, а дивная божья тварь, говорящая по-русски.

- Дру-уг, помога-ай, - говорило Нилу существо. И точно, помогает: рядом, на костре, в прозрачном горшке, варится птичье мясо. А рядом другая посуда, и в ней преет то, что слаще сладкого, - каша из саран. Значит, тварь человечий смысл имеет. А ежели разбираться, то все едино дышат на свете.

- Дру-уг, - сказала тварь. - Я-а-а...

- Друг, - отвечал Нил, испытывая странное блаженство.

И зиму они прожили вместе - Нил ходил охотиться с Другом. Тот прямо из-за пазухи стрелял зверей. Огнем. Перезимовали в берлоге, а весной их нашли тунгусы.

Нил перепугался - дикий народ! Набежал верхом на оленях, рогов полно, лес...

А еще у них ножи на деревянных предлинных ручках, и луки, и копья. Словом, вояки. Собаки их сердитые, да и сами хороши, чуть поссорятся, тотчас давай стрелять из луков. Вроде барина, которого по милости Нила карачун взял. Тот стрелялся из пистолетов с соседом, страшнее. Но и стрела в пузо очень нехорошо. Стрела... Все здесь чудно для русского человека!