- Ну хорошо, все так, в точности так! Только не откликайся, слышишь! Власть, понимаю, власть над миром!

Руки у меня немели. Я легко спрыгнул, чтобы не производить шума, и открыл дверь. Харден вернулся внешне успокоенный, но явно не в своей тарелке - в таком настроении он всегда возвращался от "друга". Не глядя на меня, отворил окно.

- Как вы думаете, будет туман? - спросил он.

Маленькие радужные ореолы окружали уличные фонари, к обычно бывает после холодного, дождливого дня.

- Уже есть, - ответил я.

- Сейчас пойдем...

Став на колени возле аппарата, Харден принялся обертывать его бумагой. Потом вдруг замер.

- Не ставьте это ему в вину. Он такой... подозрительный! Если бы вы понимали... Он в таком тяжелом, отчаянном положении! - Харден вновь умолк. - Я все время боюсь сказать лишнее, о чем не велено... - произнес он тихо.

Его слезящиеся голубые глаза кротко уставились в пол. Я стоял перед ним, засунув руки в карманы, а он словно не осмеливался посмотреть мне в лицо.

- Вы не сердитесь, правда?

Я сказал, что лучше этого не касаться. Харден вздохнул и притих.

Упаковав аппарат, мы сделали с каждой стороны по петле, чтобы легче было нести. Когда все было готово, Харден, поднимаясь с колен, сказал, что мы поедем на автобусе, а потом на метро... И нам останется пройти пешком еще часть пути... правда, не очень большую... но все же... А затем мы отнесем аппарат в одно место. Друга там не будет - его там вовсе нет, - мы только оставим груз, а он уже сам потом за ним придет.

После этого я почти не сомневался, что "друг" находится именно там, куда мы направляемся. Следует сказать, что не было на свете человека, менее способного выдать ложь за истину, чем Харден.

- Ввиду значения, которое это имеет... осмеливаюсь просить... Исключительное условие... учитывая... - начал Харден, глубоко вздохнув, когда я думал, что он уже прекратил свои словоизлияния.