- Градова! - Строго окликнул директор. - В чем дело? Послезавтра здесь будет комиссия! Вы что, хотите выступление сорвать?

- Не хотим! - Отрапортовала Градова, глядя на Федоренко дерзкими зелеными глазами. Глазки подведены "стрелками" к вискам и пухлый рот в перламутровой помаде. А "хвост" рыжих вьющихся волос подвязан каким-то шнурком не на затылке, а прямо над левым ухом. Актриса! Не может, чтобы не выпендриться. Мини, естественно, до пупа... Но хоть ножки стоющие. А то вырядятся.смотреть противно...

- Она "Гимн коммунистической молодежи" петь отказывается, съехидничал Саша.

- В их рок-н-ролльной обработке, - поправила Анжелика. - Ведь вы сами, Юрий Кузьмич, знаете, как только затянем: "Эту песню не задушишь, не убьешь...", все начинают подпевать. А если немцы, то прямо с первого куплета: "Югенд аллер национен...". Зачем здесь всякие кренделя на акустике выписывать? Хоровое пение. Гимн солидарности.

- Правильно все понимаешь, - одобрил директор. - Слышали, пацаны? Вот так и держитесь. Никакого буги-вуги, рок-н-ролла. Я через часов подойду, хочу до обеда вкратце репертуар прослушать.

- Так что тут слушать? - Завелся Саша. - Все как всегда. Три подписи и печать. - Он тряхнул своей неуставной шевелюрой.

- Смотри, не зарывайся, Самгин. А то будешь опять по кабакам "цыганочку" наяривать.

- Да там платят лучше. И репертуар - свободный, особенно западный, подал писклявый голос патлатый ударник.

Юрий Кузьмич не нашел нужным вступать в дискуссию, тяжко вздохнул и зашагал в пищеблок.

Лара только что вышла из душа, высушивая волосы полотенцем. Взяв из холодильника графин с водой, вышла на лоджию и плюхнулась в шезлонг. На втором кресле уже лежали косметичка, маникюрный набор и баночки с кремами. Следовало перед обедом хорошенько привести себя в порядок. Она отжала в голубом полотенце волосы и встряхнула головой. Длинные пряди рассыпались по плечам.