Тропа привела его к большой пещере. Здесь Мозес еще не был и по запаху почувствовал — в пещере живет нечто поопаснее скальных людей с их щетинистыми дубинками. Однако нужно было поздороваться по обычаю этих гор.

— Мир обитателям этой пещеры! — громко произнес Мозес.

В пещере послышался шорох, и к нему вышел василиск. Голова его была опущена, чтобы страшные глаза напрасно прожигали взглядом землю.

— И тебе мир, говорящая добыча! — елейно произнес он. — Увы, я не могу поднять на тебя глаза, ибо польщен твоим приветствием. Так что извини: увидеть тебя не смогу.

— Странное ты существо, — покачал головой Мозес. — Тут мимо твоей норы драконы что ни день пролетают, а ты решаешь, кто добыча, а кто — нет.

— Для меня все — добыча, — пояснил василиск, продолжая буравить взглядом серую скалу. — Кроме драконов и тебя, Мозес. Сейчас я сыт. А дракон — нет. Поэтому я сижу в норе, а сейчас разговариваю с тобой. Если бы был на твоем месте человек…

— Знаю, знаю, — оборвал его Мозес. — Ты охотишься сейчас?

— А как же! — обиделся василиск. — На них и охочусь.

— А другие…

— А другие труднодоступны, — перебил василиск. — К тому же хорошо и поучительно сочетать приятное с полезным — очищать от них Долину.

— А дракон? Он ведь твой родственник?

— Седьмая вода на киселе, — поморщился василиск. — Хоть и не люблю я его, а ведь он тоже — наш. И поможет в нашем деле.

— У вас уже и дело появилось, — проворчал Мозес, переминаясь с ноги на ногу.

— А ты иди, — напутствовал его василиск. — Повидайся с ним, расскажи о делах наших скорбных.

Мозес пошел дальше по тропинке, а спину ему обжег безвредный уже, смертельный взгляд.

Мерзостный запах исходит из пасти его огненосной, Много героев убил он и много убьет еще в мире, Плачут и стонут те юные девы, которых Доблестных, смелых мужей он лишил навсегда, безвозвратно…