Что? - очнулась я. - Что ты сказал?

Я спросил, нет ли у тебя пивка или чего-нибудь еще? Все равно чего, напряжение снять.

У меня было полбутылки вина, которые я собиралась выпить перед телевизором. Пока я соображала, что сказать, он по-своему истолковал мое молчание.

Не помнишь? Я гляну в холодильнике.

И, прежде чем я успела хоть что-то сказать, ушел на кухню и почти сразу же вернулся с моим вином. И с одним стаканом. Захватить посуду для меня он даже не подумал! Продолжая исповедоваться, он вылил из бутылки почти все, оставив вина на донышке, и только потом догадался спросить, не хочу ли я? С плохо скрытой ненавистью я отказалась, мысленно подсчитывая деньги в кошельке и морально подготавливаясь к тому, что снова придется одеваться и тащиться на улицу в магазин. Ведь я весь день мечтала о бокале вина, тишине и ментоловой сигарете!

Я не знаю, что мне делать! - в голосе Иванишева прозвучало такое отчаяние, что я невольно прислушалась.

В каком смысле? - машинально переспросила я.

В прямом! Я больше не могу с нею жить, я ее уже просто ненавижу!

Ну, так разведись! - мне хотелось нагрубить ему и выставить за дверь, предварительно взяв денежную компенсацию в размере стоимости бутылки "Алиготе".

Да ты что! - он устремил на меня измученный взгляд бледно голубых глаз. - Пройти через такие муки! Она, вместе со своими родственничками всю кровь из меня выпьет! Там же целая волчья стая, причем таких волков, которые ни одному Киплингу не снились! Они меня все пять лет грызли и моим техникумом, и тем, что я приезжий, не москвич, а они, видите ли, коренные! - слово "коренные" он произнес с такой злостью, что я даже удивилась. Еще совсем недавно, я была уверена, что, не взирая на все свои бесконечные скандалы, они будут жить долго, счастливо и умрут в один день. Мне и в голову не приходило, что дела обстоят так скверно.