Макс судорожно несколько раз глотнул ртом воздух и замер. Он еще около минуты лежал абсолютно неподвижно, боясь даже моргнуть. Шок был на столько сильным, что в эту первую минуту, не ощущалось ни какой боли. Но шок прошёл, и боль вернулась. Она накрыла его волной, от чего застучало в висках, а зубы заломило с такой силой, что казалось, они сейчас раскрошатся и пылью осядут во рту. Отчаянно захотелось стереть с лица липкую, смешанную с кровью, собачью слюну, но возможности такой не было по понятным причинам. Немного поколебавшись, Макс решился сделать попытку оценить нанесённый ему ущерб. Первым делом он нащупал языком выбитые зубы и поочерёдно выплюнул их вместе со сгустками крови. Один зуб, два, три — невелика потеря. Гораздо сильнее его беспокоило состояние лица. Макс просунул язык между левыми рядами оставшихся зубов. Язык проходил совершенно свободно, не встречая на своём пути ни каких препятствий. Это означало, что на том месте, где раньше зубы прикрывала щека, теперь висели лишь рваные лоскуты кожи. С правой стороны дело обстояло немногим лучше. Язык не прошёл наружу беспрепятственно, он наткнулся на какое-то кровавое месиво, что вызвало весьма болезненные ощущения. Макс почувствовал, как кровь из разорванного лица ручейками стекает вниз, за уши и под затылком снова скапливается тёплая, липкая лужица.

До сих пор ситуация была и без того, мягко говоря, не радостная, а теперь она стала в высшей степени критической. Без воды Макс мог бы протянуть дня четыре, возможно, и дольше, но большая потеря крови резко сокращала его шансы на спасение. Но это еще полбеды. Пригретый на груди питомец был явно не против того, чтобы полакомиться своим хозяином.

Мысль о своей полной беспомощности сводила Макса с ума. И не удивительно — время шло, помощь не приходила, а пёс становился всё более и более голодным. Проклятый телевизор оказался удивительно надёжным агрегатом.