— И все же нужно уметь в себе перебарывать эту неприязнь, — не сдавался Мирон.

— Так и перебарывай. Начни с этого сна. Совершенно очевидно, что кто-то пытается говорить с нами. Со мной ему удалось найти общий язык, с тобой — нет. С Балисом…

Темный эльф выжидательно замолчал.

— Скорее да, чем нет. Кто бы ни прятался за образом отца Эльфрика, он сумел понять образ мыслей моего деда. Вряд ли это враг… В общем, я настроен свернуть.

— Остается расспросить ребят, — подвел итог Наромарт.

— Думаешь, они тоже видели сон?

— Думаю, да. Ведь решать, куда держать путь мы будем вместе.

Мирон обошел повозку.

— Саша, спишь? — позвал он громким шепотом.

— Еще чего, — тут же откликнулся подросток, поднимая голову.

— Слышал, о чем мы говорили?

— Кому верю — тех не подслушиваю.

Нижниченко улыбнулся.

— Тогда давай, дуй к нам.

Рассказ казачонка о ночном сне был краток и ясен.

— Ну, и как думаешь, что нам делать? — поинтересовался в конце Балис.

— Сворачивать, — не задумываясь, ответил Саша. — Бочковский дурного не посоветует.

— А тебя не удивляет, что Бочковский оказался здесь? Он ведь умер.

— Мирон Павлинович, я же сколько раз говорил — это Тропа. Здесь не надо ничему удивляться. Да и вообще, для своего мира я ведь тоже, вроде как, умер.

— Кстати, вторые сутки слышу: Дорога, Тропа… Нельзя ли после завтрака рассказать нам с Серёжей поподробнее, где именно мы очутились? А то как-то неуютно, когда все кругом все знают, одни мы такие необразованные.

— Вообще-то я тоже не очень много знаю, — признался Мирон. — Саша мне рассказывал кое-что, но картинка пока не сформировалась.

— Тогда тем более. И решение будет легче принимать. Так как?

Балис выжидательно посмотрел на Наромарта, потом на Сашку.