— Я думаю, что в его нынешнем виде господину Зуратели будет трудно подать на нас жалобу, — примирительно сказал Наромарт, показывая рукой на окаменевшего скульптора, но Ястреб хмуро покачал головой.

— Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас, предупреждаю. Ежели эта статуя — господин Цураб Зуратели, то, боюсь, прибавится еще одно обвинение — в убийстве. Причем, согласно законам Риттерберга, использование боевой магии является отягчающим вину обстоятельством.

Наромарт развел руками.

— Простите, у меня нет опыта общения со слугами закона. Мне вы тоже предлагаете покинуть город?

Стражники переглянулись, Ястреб печально покачал головой.

— Нет, доктор. Убийство — слишком серьезное преступление. Мы не можем вас так вот отпустить.

— Вообще-то я его не убивал, — начал было темный эльф, но его прервала пришедшая наконец-то в себя мадемуазель Виолетта.

— Погодите, погодите. Если будет установлено, что господин Зуратели в своём доме совершал преступления, то наши действия будут расценены как…

И, не окончив фразы, вопросительно посмотрела на Рыбачку.

— Ну, как не особенно умная попытка помощи Страже, я полагаю. Только нужны доказательства.

— Доказательства ожидают нас во внутреннем дворе, — хмуро сообщил Наромарт. — Там превращенные в камень дети, которых Зуратели обманом вытащил из других миров, чтобы превратить здесь в статуи пороков.

Лицо Рыбачки исказила гримаса.

— Знаете, доктор, после таких слов очень хочется нанести физический ущерб при задержании. Либо тому, кто делает такие вещи, либо тому, кто так гнусно клевещет.