В ответ ящер вытянул в сторону мальчишки руки, с растопыренными пальцами. Ну, не лапы же. Пальцев на каждой руке было по пять, большой отведен в сторону, совсем как у человека. Один палец ящер поджал.

— Девять дней? — на всякий случай переспросил Серёжка.

Ящер кивнул.

— А почему тут, а не со всеми?

И тут же мальчишка пожалел о своём любопытстве. В самом деле, разве можно объяснить, почему тебя посадили в отдельную камеру, если не умеешь говорить? Оказалось можно. Ящер распластался на полу, так, чтобы его голова оказалась у самых Серёжкиных ног, а затем, ухватив мальчишку за лодыжку, потянул его на себя.

— Ты чего? — вскрикнул Серёжка, вскакивая на ноги.

Ящер поставил Серёжкину ступню себе на гребень и отпустил.

— Я-то тут при чём? — изумился мальчишка, убирая ногу. — Да я тебя вижу в первый раз в жизни. И сам в плену…

На этом месте он прервался, догадавшись, что могла бы значить эта пантомима.

— Ты тоже попал в плен?

Уже успевший подняться с пола ящер утвердительно кивнул.

— Только ты в следующий раз предупреждай, когда решишь что-то показывать. А то я чуть не испугался.

В ответ послышалось краткое шипение, которое можно было истолковать, как знак согласия.

— О чем бы тебя ещё спросить? Или хочешь, я расскажу тебе про себя?

Утвердительный кивок в ответ…

— Не понимаю, что это означает, почтенный Шоавэ. Я прихожу забрать своего раба, а меня заставляют идти в твой кабинет. Не кажется ли тебе, что ты относишься ко мне неподобающе? Да будет милостива ко мне Нимэйн, я никогда не пренебрегал заслуженной местью тем, кто позволял себе чинить мне обиды.

Меро действительно был зол. Корабль в Толу отплывал с вечерним приливом, и лишним временем наемник не располагал. Но господина старшего надзирателя, казалось, его гнев нисколько не обеспокоил.

— Нам надо с тобой побеседовать, почтенный Меро. И, мниться мне, что ты будешь доволен тем, что разговор произойдет здесь, с глазу на глаз, а не во дворе, где его могут услышать посторонние люди.