— Если бы это зависело от него, то я бы не поставил на благополучный исход и марета против ауреуса, — заявил Теокл. — Но ланиста этой школы — человек здравомыслящий и не хочет терпеть огромные убытки из-за сумасбродства Ская. Диктатор сидит в отдельном дворе закованный в железные цепи. Вырваться из них у него нет никакой возможности. Для ухода за ним ланиста нанял мага с парой големов.

Драконесса негромко рыкнула, из пасти вырвался длинный и гибкий язык, раздвоенный на конце наподобие столовой вилки.

— Не люблю големов, — пояснила она.

— А кто их любит? — философски заметил Дак. — Разве можно любить бесчувственное существо, не способное проявлять никаких эмоций? Но не будем отвлекаться. Теокл, ты хотел только рассказать нам о печальной судьбе Ская? Или…

— Или. Я считаю, что мы должны попытаться его освободить.

— Это опасно.

Человек грустно улыбнулся.

— Разумеется. Если бы было достаточно войти во двор школы и снять с него цепи — мы бы тут не сидели и не обсуждали бы этот вопрос.

— И тебя не смущает этот риск?

— Иссон учит помогать тем, кто нуждается в помощи. Легко помогать тогда, когда помощь не требует от тебя никаких усилий и не приводит ни к каким неприятностям. Но и в том случае, если помогать опасно, Иссон учит думать о том, кто нуждается в поддержке, а не о себе.

Дак как-то замедленно моргнул.

— Разговаривая с изонистами, я всё чаще спрашиваю себя: что бы сказал об этом сам Изон. Не бог Иссон, а тот Изон, которого я знал.

— Я убежден, что человек Изон и бог Иссон смотрят на вещи одинаково.

— Как знать, Теокл, как знать. Подумай, что движет тобой, когда ты настаиваешь на попытке спасти Ская? Точно ли желание помочь попавшему в беду? А, может быть, это желание прославить своего бога и его верного слугу? Очень легко убедить себя принять второе за первое, а цена такого самообмана самая высокая: жизнь. Может даже — не одна жизнь.