Человек, сидевший в углу за прилавком, рядом с тяжелыми малиновыми портьерами, скрывавшими вход, очевидно, в задние комнаты (термин "служебное помещение" как-то не вязался с этим странным заведением), был слишком грузен и стар, а его одутловатое лицо с презрительно изогнутыми тонкими губами, хищным крючковатым носом и большими совиными глазами с тяжелыми веками было слишком властным, чтобы принять его обладателя за простого продавца. Тускло горящий и оттого не сразу замеченный молодым человеком светильник с плафоном в виде шара из матового стекла, покрытый, как и все в лавке, толстым слоем пыли, бросал на старика зловещие тени и смутно освещал завязанные в косицу редкие волосы, клетчатый шейный платок и черную рубашку с белыми перламутровыми пуговицами.

Несмотря на то что молодой человек не отличался впечатлительностью и избытком фантазии, ему стало не по себе.

- Чем могу служить? - Голос хозяина был таким же скрипучим, как и несмазанные петли двери его заведения.

Старомодный вопрос застал молодого человека врасплох. Он переступил с ноги на ногу и не очень уверенно сказал:

- Ну... Я хотел бы посмотреть, что у вас есть.

- С превеликим удовольствием удовлетворю ваше любопытство, - все в той же старомодной манере проскрипел хозяин, встал, не намного увеличившись при этом в росте, и вышел к посетителю, прихватив с собой извлеченный откуда-то из-под прилавка массивный фонарь на крюке - из тех, что в годы застоя и КСП освещали брезентовые палатки, набитые народом, поющим не очень стройными от выпитого натощак портвейна голосами задушевные песни.

Не удовольствовавшись одним фонарем, хозяин зажег второй светильник-шар, не менее запыленный, чем первый. Света в лавке прибавилось, но ненамного.

Молодой человек, приоткрыв рот, смотрел на огромные часы, загромождавшие нижние полки стеллажей.

- С чего бы начать? - Вопрос хозяина относился скорее к самому себе, чем к молодому человеку - Должен вам сказать, юноша, что песочные часы - вещь особая, ни на что не похожая.