Это особый момент. До сих пор я еще мог передумать. Теперь уже нет.

– Что, милый?

– Я хочу… Тебя, наверное, удивило мое поведение сегодня, за столом?

Не узнаю свой собственный голос. Можно подумать, что мне сейчас семнадцать лет, а не тридцать семь. Да что это такое, в самом деле!

– А что меня должно было удивить?

Мысль теряется и расплывается. Неужели Ильма действительно не понимает, о чем я? Но такого не может быть! То есть, я имею в виду… Не усложняю ли я ситуацию?

– Ну, когда я вдруг вскочил, начал кричать…

– Мне показалось, ты чего-то испугался, Ихер.

Да, черт возьми! Я ведь действительно испугался. Другому человеку я бы уже сказал, что он издевается надо мной. Но ведь нельзя же быть такой наивной, в самом деле!

Спокойно, Ихер! Это тебе все кажется очевидным. Может, со стороны это выглядело совсем иначе? Может, я просто преувеличиваю свои страхи? В конце концов, почему ты решил, что…

Но ведь ты обещал сказать обо всем, человек! Ну же! Давай!

– Ильма, наверное, я должен тебе кое-что объяснить…

Небольшая пауза. В эту секунду я уже готов продолжить, готов сказать, что меня так мучает. И вдруг я слышу:

– Ихер, ты уверен, что я должна об этом знать?

В этот миг я теряю почву из-под ног. Все вдруг переворачивается и становится совершенно другим. А может, Ильма действительно уже знает об этом? Нет, глупости, она не может знать, никто не может знать… Но, может, она догадывается? Может, она давно уже поняла, может, она с самого начала знала, что со мной что-то не так. И тем не менее принимала меня таким, какой я есть.

Вот она – своеобразная логика Илимандры. Я никогда не подберу к ней ключ. И это хорошо. Это значит, что любовь может длиться вечно.

– Я не знаю, любимая. Я ни в чем больше не уверен.

– Тебе ведь что-то мешает, Ихер. Я знаю – оно не дает тебе покоя.

Она произнесла «оно», и я окончательно сбит с толку. Неужели Ильма так тонко чувствует мою душу, что даже подбирает те же слова, которыми я называю это? А я, несчастный, пытаюсь скрыть что-то от нее! Нет, я недостоин такой любви, я не заслужил ее. Это слишком большое счастье для такого человека. Впрочем, это счастье компенсирует слишком большое несчастье, которое ему предшествовало.