Я сидел в несущейся по темной дороге машине и думал. Вот и не пропадают добрые дела. Когда в 1943 г. комдив по ошибке заехал на нейтралку, прямо под обстрел, получил пулю в легкое и я его вытащил, совершенно не думал, что обеспечу себе блат у здешнего полковника, двоих там потерял... Или это особисты постарались... Спросить? Не важно, захочет, сам скажет. Вариантов, действительно не так чтоб много. Ничего кроме стрелять и командовать не умею.
— И что я должен знать?
— Для начала, Израиль, это не Советский Союз. Мы вынуждены считаться с англичанами. Они требуют от нас сдержанности. Так что заставы у нас линейные. Сидим в секретах и нарушителей отгоняем. Зато арабы ходят на нашу сторону регулярно. В основном скот воровать и имущество, из мест откуда их выселили, но бывает, что и стреляют, и мины ставят. На границе на дырки, а дырищи. В полосе твоего батальона за прошлый год больше тысячи зафиксированных случаев нарушений и 18 убитых израильтян. Это еще тихое место, есть и хуже. Твой кусок — 12 километров границы.
— Сколько? На взвод?!
— Вот именно. Поэтому и нужны люди с опытом. ...Офицеров страшно не хватает. Половина штата не укомплектована, взводами командуют сержанты. Чтобы как-то ликвидировать нехватку, им присваивают звания. Главное, чтобы человек был опытным, послужившим.
— И зачем это арабам, ведь уже десять лет прошло с выселения?
— Девять. Кто-то мстит, кто-то грабить ходит. Лагеря переселенцев — это вообще идеальная среда для рекрутирования недовольных жизнью. Куда угодно, от контрабандистов до террористов. Лишь бы вырваться из своей среды, да еще и окружающим доказать какой ты весь из себя орел горный. На государственном уровне ничего не делается для улучшения жизни, а земли, пригодной к обработке не так уж и много. Вся уже принадлежит кому-то. А иорданская армия, практически вся, сидит на той стороне Иордана и не вмешивается. Уже недовмешивались, что целые районы сами по себе живут и свои вооруженные отряды имеют. Кстати, из наших лагерей для репатриантов тоже часто выходят либо герои, либо бандиты.