Как только началась война, я решил, что мое место на фронте. Я был убежден, что скоро враг получит по рукам и Красная армия победоносно вступит в Берлин, где встретят немецкие пролетарии, мечтающие о приходе освободителей от фашистского ига. Не было никакой объективной информации об истинном положении дел на фронте. ОБС я всерьез не принимал и отказывался поверить, что наша лучшая в мире армия терпит поражение за поражением. Наверняка, подтянутся резервы и враг будет разбит. Очень опасался что на войну попасть не успею. Так побежал в военкомат проситься добровольцем. Сказали: «Жди повестки, о тебе не забудем».

В январе сорок второго, я получил повестку о призыве и в феврале 1942 г оказался в Краснохолмском пехотном училище. Кормили плохо и страшно гоняли. Преподаватели были из кадровых офицеров и многое сумели нам дать. Вот только, ненавидели мы их страшно. Многие требования воспринимались как издевательства. Нам бы только быстрее на фронт попасть. Кое что, из полученного я смог оценить только на фронте, не строевую подготовку, конечно. Через шесть месяцев после начала учебы наша курсантская пулеметная рота сдала выпускные экзамены. Я прошел экзамены без «троек» и получал звание лейтенанта.

Говорят что Сталин сказал «Кадры решают все». Ерунда. Все решает кадровик. До сих пор, иногда пытаюсь представить, что на моего нашло. То ли он был с большого бодуна и увидев фамилию на ский положил дело не в ту стопку, то ли тонко пошутил. Короче, получил я предписание явиться в г. Бугдайлы в Туркмении. Вы знаете где это? Вот и я не знал. Месяц добирался. Эшелоны с войсками идут на запад. А я на юг. Обидно было. Как же так война идет, все мои товарищи уже на фронте, а я вроде как от фронта еду, получается.

Наконец, прибыл. Дыра-дырой, пустыня, ветер дует. Доложился о прибытии. Полковник смотрит мои документы и с таким недоумением спрашивает

— Ты что русский?

— Так точно.