И было еще у кибуцников замечательное правило — делать не для себя, а для коллектива, движения, организации, народа. Вот только не каждый это может выдержать. Человек, изрядная скотина, хочет счастья для себя, не только для всех. А счастье, каждый понимает по-своему.
— Ладно, последний вопрос. Кто знает ваш участок границы?
Головы повернулись к Рафи.
— Я тоже знаю, — с изрядным вызовом заявляет Ардити, — мы вместе ходили.
— Значит сейчас всем спать. Завтра в 6 часов, все стоят здесь с оружием. Потом с первым отделением, у тебя Орлов ведь первое, пойдем посмотрим что именно мы здесь охраняем. С завтрашнего дня у вас начинается ужасная жизнь.
Смеются. Думают, что это шутка такая.
Жили они в общем бараке, разделенные секциями по десять человека. Девушки отделены от остальных матерчатой занавеской, Вдобавок установили пирамиду для оружия, и несколько тумбочек и стульев. У меня была отдельная комната чуть больше шкафа.
Только начал устраиваться, стук в окно.
— Тебя Хава зовет.
— Сейчас выйду.
Ну, пора знакомиться с начальством. У входа стоял с сигаретой Дов.
— Это кто?
— Секретарь кибуца, Вольф. Большая сволочь и стукач.
Ожидал увидеть что то вроде стандартной партийной хари, с надменностью во взоре. Оказалась симпатичная тетка, лет под сорок. Одета не лучше прочих. Правда, на столе стояла совсем не обычная пайка. Свежие овощи, курятина, бутылка. Ну, я не гордый. Если солдату наливают и угощают, значит нужно есть и пить. Не известно будет ли завтра. Полячка, так что беседа на иврито-русско-польском проходила без особых проблем. Мельком дала понять, что в курсе кто я такой. Сначала спрашивала о войне, о Европе. Минут через пятнадцать подошла главному.