В течение недели прибыло почти тысяча добровольцев. Сначала пограничники, потом из других частей. Самому молодому солдату было 18 лет, самому старому — почти 40 лет. Условием было служба не менее года, чтобы базовые знания уже были. Требовались знатоки арабского языка. Желательны были имеющий боевой опыт и нужные специальности.

С каждым говорил я и или Рафи с Довом.

— Смотри, — говорили мы, — вы не будете заниматься местью первым попавшимся арабским пастухам или феллахам. Мы будем готовиться к военным действиям, в составе взвода, роты и батальона. Будем выкорчевывать лидеров и подстрекателей. Будем приходить в деревни, дающие приют и укрытие бандитам и демонстрировать им, что эти действия навлекают на живущих в них неприятный ответ. Человек, призывающий к совершению убийств, должен быть убит и дом его взорван. Простые люди нас не интересуют. Убийство посторонних, только дают толчок появлению новых федаинов, желающих мстить. Мы должны показать, что мы не убийцы, а приходим в ответ на их действия. Каждая акция будет иметь конкретную цель. Если вы еще не настрелялись или вам все равно кто на той стороне вам попался, лучше откажитесь сразу.

Потом, в течение двух недель, проверяли умение обращаться с оружием, стрельба на скорость и точность, умение быстро справиться с осечкой, умение оказать первую помощь раненому. Прошедшие отбор зачислялись на подготовительный этап. Там шло обучение на точность, скорость и технику стрельбы. Причем добивались, чтобы каждый был универсалом. Мог обращаться с любым стрелковым оружием, включая не имеющиеся на вооружении образцы, и способен был заменить любого, выбывшего из строя. В начале индивидуально, затем отделениями и взводами.

Особое внимание уделялось тренировкам по стрельбе — лёжа, с колена, стоя, на бегу, из укрытия, поверх собственных бегущих товарищей, с использованием в качестве целей неподвижных и перемещающихся мишеней.