Я слушал, и пытался понять, и куда я раньше смотрел? Чистое, без всякой косметики лицо, изогнутые брови, темные глаза и замечательная фигура, прекрасно видная даже в этой дурацкой форме. Наверное, я все время воспринимал ее как обычного солдата. Она вдруг замолчала и внимательно посмотрела на меня.

— И что ты с таким интересом на меня уставился?

— Может, потому что ты мне нравишься, — сказал мой язык, прежде чем я успел подумать.

— Ну и что, мне тебя учить, как за девушками ухаживать?

— Я как-то не умею этого делать, — признался я. — Знаешь, очень мало приходилось ухаживать. До войны еще молодой был, а на войне как-то не до этого.

— Значит, мне придется брать инициативу на себя? — с интересом спросила Анна.

Мы засмеялись. Но она, действительно, взяла в наших отношениях инициативу на себя. И так осталось на всю жизнь. Что касается семейных дел, решала она. Мы советовались, и она решала. Хорошо хоть из армии я ее убрал, но еще не известно удалось бы это, если бы она не хотела учиться.

В этот день все у нас и произошло в первый раз. Формальным поводом послужила плохая погода. Не идти же гулять под дождем! Лучше где-нибудь посидеть вдвоем. Анна разыскала какую-то свою подругу, и выпросила у нее на несколько часов ключи. Я лишний раз убедился, что, если эта девушка чего-то захочет, непременно добьется. В этом я убедился окончательно, когда наконец познакомился с родителями. О, это была еще та сцена. Седьмое поколение сефардов Ардити, живущих в Иерусалиме и уже на этом основании считающимися практически аристократами, и похищающий их замечательную доченьку подозрительный русский. Никуда не делись. Дочка сказала «Я так хочу» и терпели. Правда, потом, когда дети появились, они как-то примирились с моим существованием.