— А что это ты один, — спрашивает Геула, мимоходом целуя в щеку.

— Анна сказала, что в ее положении ходить трудно, и лучше она отдохнет от всех нас. А сама что-то втихую пишет.

— Вам сколько надо детей?

— Что пишет? — спрашивают они одновременно.

— Что касается детей, то от меня очень мало зависит, еще одну девочку хочет для симметрии. Но думаю, что это будет последний. Раньше у нее такого токсикоза не было. Вряд ли захочет повторить эксперимент скоро.

— Я думаю, — глубокомысленно сообщает Геула, — что нас вскоре ожидают какие-нибудь проблемы. Как только подходит время рожать Анне, так ты моментально исчезаешь по заданию правительства и командования. Что в первый раз, что во-второй. Сейчас будет третий.

— Ты еще скажи, что я это специально устраиваю, — обиделся я

А вот что пишет, не показывает. Но я видел кое-какие черновики, а в нашей деревне разговоры быстро становятся всем известны. История батальона из первых рук, от свидетелей.

— А! Теперь про папу израильского спецназа издадут книгу — заявил Дан.

— Ну, хоть ты не прикалывайся… Папа у нас генерал Вингейт, даром, что всех достал, в свое время, но в учебники уже попал.

— Э… нет. Я за это время ужасно подковался, меня теперь на не знании святых книг, не поймаешь. Евреям положено иметь трех праотцов. Авраама, Ицхака и Якова. Так что ты свободно попадаешь во вторые. И, если задуматься, то закономерно. Вингейт тоже на правоверного иудея не тянет. Все очень правильно и закономерно. Что ты там намудрил, с подчинением собственного батальона и созданием разведрот, товарищ полковник?