Потом проехала техника. Танки, артиллерия самоходная и прицепная, безоткатки на джипах, грузовики с солдатами, мотоциклисты и почему-то бульдозеры. Над головой несколько раз пролетали четверками новейшие истребители и бомбардировщики. В конце пронеслись вертолеты. Каждый раз, когда появлялось что-то новое, народ на улицах радостно орал.

— Слушай, — пихая меня в бок, неожиданно спросила Анна, — у нас война не ожидается?

— С чего вдруг такие странные мысли? — удивился я.

— Так почитаешь газеты, послушаешь радио, и страшно становится… Египет с Сирией в одно государство объединились. Ирак с Иорданией туда же. Парад этот, как будто не видно, сильно демонстративный. Никогда столько новейшей техники не гнали.

— Это, скорее, действительно, демонстрация. Не трогай нас, и мы не тронем. Наш бронепоезд стоит не на запасном, а на очень основном пути, и постоянно шевелит пушками. С Египтом нам делить нечего, но, если надо, мы их быстро в песок утрамбуем.

В этот момент мне стало не до международной обстановки. Вера попросилась на горшок. Это хорошо, что она просится, и все необходимое предусмотрительно взято из дома. Вот только попробуйте провести это ответственное мероприятие среди массы народа, не всем понравится как зрелище, так и запах.

Торопливо прихватив сумку, я удалился в сторону. Привычно совершая все, что положено, а что — если я нахожусь в семейном кругу — это моя прямая обязанность, я пытался сообразить: дети всегда просятся в самый неподходящий момент. Это случайно, или они желают обратить на себя внимание?