Наклонив голову, он изучил мои ноги.

– С Луны свалился? – с подозрением спросил он, отступая на шаг.

– Да нет же! – Я даже руки поднял для убедительности. – Я из этих, как их… свободный я, во.

– Бомжатник… – скривился парень. – Ну да чего теперь. Давай тогда зайдём чайку дёрнем. Я раньше пришёл, экипаж ещё не подъехал, скоротаем времечко. Небось давно нормально не ел?

Через каких-то двадцать шагов по полю он толкнул дверь – и я зажмурился от яркого света. Это была ракета. А я даже не заметил её корпуса: он сливался с темнотой. Перед тем как шагнуть через порог, я отступил, запрокинул голову и вроде бы разглядел. Она уходила вверх, узкая, стройная, чуть серебрящаяся по контуру, красивая, как детская мечта.

Мы попали в небольшую уютную комнатку. Стены, пол, потолок – всё металлическое, посередине стоит деревянный стол, вокруг пластиковые стулья, и у входа – глубокое кожаное кресло. Хозяин гостеприимно усадил меня туда, сам начал открывать встроенные шкафчики, методично доставая оттуда и ставя поочередно на стол термос, стаканы в подстаканниках, кусковой сахар в хрустальной сахарнице, алюминиевые чайные ложки. Потом достал ещё хлеб, масло, колбасу и сыр.

– Странно, что вы о них не знаете, – рассказывал он, подавая мне дымящийся стаканчик. – Они лет двадцать как появились, даже больше. – (Ему самому было от силы девятнадцать, мне же – к тридцати.) – Романтики – это старики, которые летать сами уже не могут, тяги не хватает. Но ещё хотят. Вот и приходят сюда, смотрят, как мы стартуем. Их притягивает к ракете воздушным потоком и уносит в открытый космос.

Я поёжился, сообразив, чего избежал, и искренне поблагодарил юношу. Он тем временем нарезал бутерброды.

– Вам повезло, что я как раз шёл, – спокойно отозвался он.

– А куда летите? – поинтересовался я.

– К М51 Гончих Псов.

– Ого! И что там? – Название ничего не говорило ни уму ни сердцу.