Они вывалили на стол нарезку салями, помидоры и огурцы, пучок редиски, два клюквенных рулета, выставили бутылки – водка, вино для девушки, опять водка и снова водка, лимонад для запива. Тут же Санёк достал нож с тарелкой, Марина подсела к столу, закинув ногу на ногу – короткая юбка уехала вверх, обнажая бёдра в полный рост, – стала кромсать овощи; Петрович внёс, ударив об косяк, табурет; Сергуня тоже пристроился возле стола, переставляя бутылки и стаканы, протирая последние о футболку на животе.

Санёк врубил музыкальный центр, отворил окно, подперев раму книгой.

– На чём мы там остановились? – Он подрулил к компании и начал тыкать штопором в бутылку. – Сначала дамам!

Марина кокетливо хихикала, отводила взгляд, дрожа густыми, твёрдыми, будто пластмассовыми, ресницами.

– Но и про мужчин не забудем. – Петрович погладил обширную плешь, обрамлённую почти прозрачной нежизнеспособной уже порослью.

Сергуня взялся за водку и огромной лапой сковырнул пробку. Марина подставила рюмку, куда заструилось бурое в отсветах люстры вино; мужчины сдвинули стопки.

– Вздрогнем, – деловито бросил Петрович и тут же хряпнул.

– А тост, тост! – запротестовал Сергуня и, опрокидывая стопку, едва не проглотил её.

Марина захлопала в ладоши.

– Сила! – крикнула она и захохотала в голос.

Санёк поднялся:

– Тост, господа! Предлагаю выпить…

Зазвонил мобильник. Он мелко вибрировал, исходя переливами расхожей мелодии.

– Брось, Шурик! Отключи! – Марина положила ладонь ему на колено.

Санёк смотрел, как трубка ползёт, дрожа, к краю стола.

– Да ну, а вдруг… – Он схватил телефон. – Алё!

– Я ей и говорю… – громким шёпотом, наклонившись над тарелкой с редисом, заговорил Петрович. – А она мне…