Причем удачно ввернув парочку недавно услышанных оборотов. Что и говорить, крутой костюмчик за штуку баксов не выдержал второй драки за день и пришел в полную негодность. Оторванный рукав, висящий на ниточке воротник, разорванные на коленке брюки и разбитая губа — вот каким оказался результат разговора двух мужчин, поспоривших об отношении к женщине. Хорошо еще, что победила галантная точка зрения.

— Ловко ты на деньги разговор перевел, — наконец изрек браток, оставив тщетные попытки привести себя в порядок.

— Ой, я вас умоляю! Чай, не первый год живу на белом свете, а лохи всегда во все времена одинаковые.

— Изя, а ты точно не еврей, а то у тебя время от времени какой-то одесский акцентик проскакивает?

— Скажите пожалуйста! Что, если простой черт умеет жить, так он сразу же еврей?

Илюха с подозрением посмотрел на довольного Изю.

— Вот только не надо меня сверлить таким суровым взглядом. За свои грехи отвечу, а чужого на меня вешать не надо!

Браток хотел было что-то возразить, но тут о себе напомнило спасенное существо. Причем напомнило нагло и бесцеремонно:

— Хватит балабонить, пошли ко мне на заимку. Кстати, там и одежу рваную могу зашить, будет как новенькая!

Приятели слегка удивились от подобной бесцеремонности и с явным неудовольствием уставились на горе-разбойника.

— Слышь, как тебя там? Соловей-разбойник, шел бы ты отсюда подобру-поздорову, — наконец выдавил из себя черт и повернулся к Илюхе с твердым намерением продолжить прерванный разговор.

Однако это ему не удалось.

— Я уже говорила, что я не Соловей-разбойник, а Злодейка-Соловейка! А грабить я вас не собиралась, попугать только, да и чего взять у таких оборванцев, как вы? — нагло заявила девчонка, тряхнула иссиня-черными волосами и вздернула к небу свой курносенький носик.

Илюху так утомила словесная перепалка с Муромским и последующее выяснение отношений, что он со вздохом присел на травку, тем самым давая возможность разобраться с наглой девчонкой говорливому Изе. Тот, в свою очередь, злорадно улыбнулся.