My courtiers called me the Happy Prince, and happy indeed I was, if pleasure be happiness. So I lived, and so I died. And now that I am dead they have set me up here so high that I can see all the ugliness and all the misery of my city, and though my heart is made of lead yet I cannot choose but weep.'

`What, is he not solid gold?' said the Swallow to himself. He was too polite to make any personal remarks out loud.

`Far away (/там/, далеко),' continued the statue (продолжала статуя) in a low musical voice (тихим мелодичным голосом; low — низкий), `far away in a little street (далеко, на маленькой улочке) there is a poor house (/стоит/ один бедный дом). One of the windows is open (одно из окон открыто), and through it (и сквозь него = и в нем) I can see a woman seated at a table (и вижу: «могу видеть» женщину, сидящую за столом). Her face is thin and worn (ее лицо худое и изможденное; to wear (wore, worn) — носить, быть одетым, worn — изношенный, усталый), and she has coarse, red hands (и руки у нее загрубевшие, красные), all pricked by the needle (все исколотые иглой; to prick — колоть), for she is a seamstress (от того, что она швея; seam — шов). She is embroidering passion-flowers (она вышивает страстоцветы; passion — страсть, пыл, flower — цветок) on a satin gown (на атласном платье) for the loveliest of the Queen's maids-of-honour (для прекраснейшей из фрейлин Королевы; maid — служанка, девушка, honour — честь, почет) to wear at the next Court-ball (/которое та/ наденет на ближайший придворный бал; next — следующий; court — двор).