Он чувствовал, что отец отдаляется от него, и боялся себе в этом признаться. Но однажды не выдержал и спросил его напрямик. Кеннер признался сыну, что очень беспокоится о нем. Сам Кеннер не был наделен магической силой. Мальчиком он ощущал незначительные магические способности, но они исчезли, когда он стал старше. Так было и с его отцом, а еще раньше — с отцом его отца и со всеми Омсвордами, вплоть до самой Брин. С Уолкером все обстояло иначе. Его магическая сила росла. Кеннер боялся, как бы способности сына со временем не возобладали над ним самим, достигнув такого предела, когда он уже не сможет управлять ими. Но в то же время он предупредил сына, что способности эти не следует подавлять, ибо магия — это дар, который всегда имеет некую высшую цель. Уолкер помнил, что его мать, Риссе, говорила то же самое.

Затем Кеннер поведал сыну историю магии Омсвордов, рассказал о друиде Алланоне и девушке из Тенистого Дола по имени Брин, о таинственной миссии, которую, умирая, завещал ей друид. Уолкеру было двенадцать лет, когда он услышал этот рассказ. И мальчик захотел узнать, о чем идет речь, но отец не смог ему ответить. Сказал только, что эта миссия передается по наследству в роду Омсвордов.

— Магическая сила проявилась в тебе, Уолкер, — сказал он. — Ты, в свою очередь, передашь ее своим детям, а они своим, и так вплоть до того дня, когда в ней возникнет необходимость. Это твое наследство, храни его.

— Но к чему наследство, которым нельзя воспользоваться? — огорчился Уолкер. И Кеннер повторил:

— У магии непременно есть высшее предназначение, но мы не способны сразу понять его.

Настала пора распрощаться с детством и вступить в пору юности, и тут магия показала, что у нее есть и другая, темная сторона. Уолкер обнаружил в себе способность разрушать. Иногда, особенно в минуты раздражения и гнева, его чувства преобразовывались в энергию. Он мог передвигать вещи и разбивать их вдребезги, не прикасаясь к ним. Иногда он вызывал нечто подобное огню — кобальтовое свечение, не похожее на привычное пламя.