- А почем мне знать, правда ли это? - спросил лазутчик.

- Правда! Зачем нам на кого-то ополчаться?

- Ага! - Он подался вперед, напрягся и снова наставил на меня пистолет, будто палец. - Тогда вот что. Если вы знаете, что вашему Проекту нет резона нападать на какой-то другой проект, то почему, черт возьми, вы думаете, будто какой-то другой проект захочет напасть на вас?

Я в растерянности покачал головой.

- Я не могу ответить на этот вопрос. Почем мне знать, что у них на уме?

- Разве они не люди? - воскликнул лазутчик. - Разве они не такие же, как вы, я и все остальные обитатели этого склепа?

- Эй, погодите-ка...

- Нет, это вы погодите! - гаркнул он. - Позвольте-ка кое-что вам сказать. Вы считаете меня шпионом. Эта ваша никчемная армия тоже считает меня шпионом. Придурок, который на меня настучал, думает так же. Но я - не шпион. Сейчас я расскажу вам, кто я такой.

Я постарался сделать вид, будто намерен внимательно выслушать его.

- Я родился в Проекте, расположенном милях в восьмидесяти к северу отсюда, - начал лазутчик. - Сюда я пришел на своих двоих и безо всяких там защитных экранов.

Он опять превратился в лунатика. Я молчал, боясь подстрекнуть его к насилию.

- Уровень радиации на улице совсем низкий, почти такой же, как до атомной войны, - продолжал он. - Не знаю, давно ли он понизился, но думаю, что не меньше десяти лет назад. - Лазутчик снова подался вперед. Он был очень взволнован и очень серьезен. - Снаружи совершенно безопасно, и человек может опять выйти из пещеры. Он снова может мечтать и добиваться осуществления своей мечты. Более того, теперь он вооружен опытом и научился обходить ямы. И проекты ему больше не нужны.

С таким же успехом он мог бы сказать, что людям больше не нужны желудки. Но я воздержался от замечаний и ничего не ответил.

- Я - дипломированный инженер-атомщик, - продолжал лазутчик. - У себя в Проекте я работал на реакторе. Исходя из теории, я предположил, что уровень радиации снаружи падает, хотя и не знал, каким он был сразу же после атомной войны. Я хотел проверить свою теорию, а Комиссия не разрешила, объяснив отказ "соображениями безопасности". Но я-то знал, что это вранье. Все дело в том, что, если на улице безопасно, значит, проекты больше не нужны, и, следовательно, Комиссия останется не у дел. Они тоже прекрасно это понимали.