– Нет, сэр!

– Тогда тащи плащ, парик и, самое главное, усы с бородой!

Не доезжая квартала до подвала Лэннинга, Хаггард приказал остановить машину и опять связался с Харлайном:

– Ивенс, где вы находитесь?

– Уже подъезжаем!

– Всю работу проделаешь самостоятельно! Я не хочу светиться, и принципе, мне там нечего делать!

– Хорошо, шеф!

Хагтард принял это решение в самый последний момент, когда окончил слушать запись речи Лэннинга, и глянул в зеркало на результат упорного труда Дукакиса по приклеиванию бороды.

На карнавале были рожи, может быть, еще посмешней, но здесь с такой мордой лучше не появляться – а то жители близлежащих кварталов подумают, что приехал бродячий цирк, и сбегутся на представление.

Следя по монитору за тем, как фургоны въехали во двор дома Лэннинга, Хаггард сразу оценил свою прозорливость: у подъезда на лавочке сидела склочного вида старуха и сплетничала через весь двор со своей не менее коммуникабельной подружкой.

Стоило Харлайну вылезти из машины, как прокурор в юбке тут же поинтересовалась, к кому они приехали. Тот, получая через наушник указания Хаггарда, бодро ответил: забрать находящийся в ремонте у мистера Лэннинга кассовый компьютер со стойкой памяти.

Добровольный адвокат Лэннинга тут же доложила, что ее подзащитный уехал вчера с каким-то довольно приличным господином, с которым они предварительно довольно прилично нажрались, и, хотя раньше она не замечала за Лэннингом ничего подобного, это не дает ему права горланить на весь двор похабные песни, и дело не в том, что это происходило в час ночи, а в том, какой пример он подает молодому поколению, которое и так стариков ни во что не ставит, и куда только смотрит полиция!

На это Харлайн ответил, что полиция сейчас, наверное, смотрит по стереовизору футбол, а в том, что Лэннинга до сих пор нет дома, нет ничего страшного, они все обговорили заранее, и аппарат заберут, не дожидаясь хозяина.