— Ты не мог бы повторить, Мюррей? — попросил я. — Еще раз. Перечисли все эти ходы и выходы.

Он принялся загибать пальцы.

— Первый: живи как жил, надеясь на лучшее. Второй: будь начеку, а после покушения на твою жизнь снова обратись в ФБР.Третий: иди вечером на митинг, а потом, возможно, добыв доказательства, обратись в ФБР.

— Значит, так, да?

Мюррей кивнул.

— Так, Джин.

Я сел на диван-кровать (который так и не разложил, хотя Анджела и пришла ко мне, но это так, к слову) и попытался пораскинуть мозгами. Анджела присела рядышком и уставилась на меня, очаровательно насупив брови, что свидетельствовало о тревожном волнении. Печатный станок она, разумеется, наладила и уже успела умыться и снова натянуть свой желтый свитер. Высокохудожественный чернильный мазок на щеке тоже исчез. И я, и она, и диван-кровать, по справедливости, должны были сейчас заниматься гораздо более важными и гораздо более человеческими делами, а не трястись из-за шайки чокнутых террористов.

Проведя минуту или две в совершенно бесполезных раздумьях, я сказал:

— Мюррей, первый и второй выходы, предложенные тобой, — это, по сути, хрен и редька. Выбрав любой из них, я должен буду просто жить прежней жизнью, пока какой-нибудь псих не пристрелит меня.

— Не совсем так, — возразил он. — Избрав выход номер два, ты примешь меры предосторожности. Прибегнешь к помощи других членов своего союза. И к помощи Анджелы. И моей, разумеется. Мы будем все время приглядывать за тобой и неусыпно охранять.

— ФБРи так все время приглядывает за мной, — сказал я.

— Оно, конечно, так, — согласился Мюррей. — Но ФБРследит за тобой, а мы будем следить за теми, кто окружает тебя, и ждать, пока кто-нибудь из них предпримет враждебные действия.

— Подумать только, — сказал я. — Толпа пацифистов, охраняющая меня от толпы террористов. Что-то не верится.