— Не… — повторил он и опять закрыл дверь.

Анджела сказала:

— Джин, если это ваша с Мюрреем выдумка, я никогда…

— Проклятье! — заорал я. — Пароль! Я забыл про этот дурацкий пароль!

И я постучался в третий раз.

Чудовище открыло и приняло весьма грозный вид. Показав мне одну из своих лап, оно сказало:

— Поди прочь.

— Зеленые рукава, — ответил я. — Верно? Зеленые рукава. Казалось, я нажал какую-то кнопку на приборном щитке чудовища. Лапа повисла как плеть, чудовище неуклюже отступило на несколько шагов и пригласило нас войти жестом, похожим на движение ковша паровой землечерпалки.

Мы очутились в крошечной каморке без окон и какой-либо мебели. Толстые бурые портьеры справа от нас, очевидно, скрывали еще одну дверь, а слева была распахнутая настежь дверца, ведущая в тесный гардероб.

Чудовище закрыло за нами входную дверь и зарокотало:

— Оружие вон туда, на стол.

«Вон туда» означало гардеробную. Я заглянул в нее и увидел стол, заваленный орудиями насилия и дебоша: пистолетами, ножами, кастетами, дубинками, кусками труб, полосками сыромятной кожи, катушками проволоки, бутылками с какими-то мутными жидкостями. Бутылки стояли батареей, каждая была любовно снабжена картонкой с номером.

Я сделал глотательное движение, дабы голос не подвел меня, и сказал:

— Я безоружен. Мы не принесли никакого оружия.

Чудовище приблизилось вплотную.

— Обыск, — объявило оно и принялось охлопывать меня лапищами: бум, бум, бум. Оно и удивилось, и опечалилось, не найдя при мне ничего более смертоносного, чем пилочка для ногтей. Чудовище призадумалось, не изъять ли ее (просто на память), потом пожало плечищами и вернуло пилочку.

Когда оно повернулось к Анджеле, я сказал:

— Погоди-ка.

— Обыск, — ответило чудовище голосом, похожим на отдаленные раскаты грома.