— Гражданин комиссар, — медленно произнесла МакКвин. — Думаю, вам лучше попробовать зайти в сеть службы безопасности. И узнать, что же, черт возьми, происходит.

— Лучше не выйдет, гражданка адмирал, — объявил Эразмус Фонтейн спустя пятнадцать минут.

Он остро сознавал пот, текущий под воротник его формы. Для такого сдержанного человека, который десятилетиями оттачивал искусство не показывать никаких звуковых или телесных сигналов, кроме тех, что нужны ему, это было унизительно.

— Мой допуск опознан, — наконец сказал он. — Но это вызывает какую-то подпрограмму, которая перенаправляет мои вызовы. Какой-то вирус с ИИ

— Вы можете хоть чего-то добиться?

— Я установил односторонний канал с сетью Службы безопасности. Контакты живут шесть-двенадцать секунд, а потом ИИ выкидывает меня. Посмотрите сами.

МакКвин не заставила себя долго ждать. Первым был сигнал с нашлемной камеры, передававшей с уровня земли. Адмирал моргнула: она никогда не видела столько людей одновременно. Долисты, судя по кричащим лохмотьям. Они несли плакаты — «Найти предателей» и «Победа народу», щедро перемешанные с «Равенство навсегда, равенство сейчас» — но беспокоил ее звук, который они издавали. Не хор, а скорее шторм, который она однажды видела на другой планете. Там, где медленные ленивые волны обрушивались на скалу бесконечными серыми рядами и заставляли дрожать камень под ее ногами. У толпы был такой же звук, но он был живой. И полный ненависти. Комитет приложил усилия, что пробудить долистов из спячки в революционный пыл, и добился успеха. Чересчур большого успеха.