Он выкупил меня у жестокого хозяина и всячески старался приобщить к иному образу жизни. В резиденции епископа меня не считали животным, которое следует колотить до полусмерти, чтобы привести к безмолвному повиновению, изводить работой, пока оно не подохнет, а потом швырнуть на кучу тряпья.

Моя внешность не имела для епископа значения. Я был не собственностью, а добрым братом во Христе, созданием Господним и душой, которую необходимо спасти. Я уверен, что он искренне видел во мне внутреннюю красоту: подвиг, совершенный с тех пор только одним человеком, да и то безумцем. Сам я никогда не пытался достигнуть чего-то подобного.

Именно во дворце епископа я усвоил, что «Бог» - слово, которое следует произносить с почтением, а не в приступе ярости. Научился читать и писать, а также правильно вести себя в присутствии вышестоящих лиц. Дворец был куда более привлекательным местом для жилья, чем хлев, и я стремился стать примерным учеником. Добрый епископ обучил меня также основам веры и внушил кое-какие моральные принципы. Во всем, что касалось первого и второго, у меня хватало достаточно ума и осмотрительности, чтобы давать требуемые ответы и выказывать ожидаемое благочестие в присутствии епископа, но, увы, я не слишком преуспел в подобных вещах.

Так или иначе, епископ делал все возможное, чтобы подготовить меня к переходу в мир иной. Втайне от него я знакомился с соблазнами мира сего и не собирался покидать этот мир, не познав до конца добрую их часть.

Кроме учеников и благочестивых приживалов, в епископском дворце жили мужчины и женщины, весьма умудренные жизненным опытом и обладающие разнообразными познаниями и навыками. Некоторые из слуг были когда-то ворами, проститутками и убийцами. Епископ знал об их прошлых прегрешениях, но считал, что все осталось позади и для заблудших душ началась новая жизнь, полная покаяния и искупления. В этом он жестоко обманывался.