Время поползло.

Даже поболтать было нельзя.

Дьюп полулежал в кресле и что-то жевал. Он так и полсуток мог пролежать.

Меня же сильно клонило в сон. А в голове крутились обрывки последней игры в вахреж, когда Ахмал Ахеш, вылупившийся из той же академии, что и я, но годом раньше, бунт поднять хотел: мол, почему мне, новичку, можно в чемпионате играть, а остальных новичков — даже в отбор брать не стали. Ну мы и сыграли с молокососами этими один раз, чтобы неповадно им было.

Только раздали и мены сделали, Ахеш выкладывает хаттского стрелка, а сам зубы скалит, радостный такой. Я делаю грустное лицо и передвигаю Веймсу. Тот, зная по менам, что у меня два звездолета точно на руках, двигает Ламасу: бить, мол, нечем. А Фатамаст, ну, молодой, что с Ахешем, обрадовался, конечно, и подкладывает ему еще. А у Ламаса — джокер и звездолет. И у меня два. Ну и: апрама-кунта-саган. То есть, если с гаросского переводить, четыре звездолета бьют 16 стрелков или одну галактику. И всё. Игра ещё толком не началась — а уже конец всем.

Вот так мы с ними тогда сыграли.

Карты круг обошли? Обошли. Вот вам и четыре звездолета. И спать, мальчики. А мы — "уроды", нам приказ по армаде и за пультом сидеть. И вот я сижу, а Ахмал жрёт.

И тут Дьюп щелкает напузырником и мя-ягко так выводит пульт в боевой режим. Мои руки всё повторяют за его руками. Хотя я и приказа не слышал, прозевал, и на экране пока ничего не вижу.

Зато чувствую, как пневмонасос заработал, и мы капсулироваться начали. Это-то, думаю, еще зачем? Мы что, катапультироваться сейчас будем?

И тут же слышу в наушниках: "Вторым пилотам: готовность один, принять управление".

Ого, — думаю, — жестковато пошло. Значит, точно нашу капсулу-двойку сейчас от корабля отстрелят. Я буду летать, а Дьюп палить. И тут же на пульте "Готовность к автономному режиму" загорелось. И "Автостарт".

Двигатели зашумели… Да что же это делается-то?