- Другие дензнаки при себе имеются?

- Да.

- Предъявите.

У меня было общим счетом тридцать восемь долларов бумажками: две десятки, три пятерки и три "жабьих шкуры". Я вручил их полицейскому, и тот принялся дотошно изучать каждую купюру, просматривая их на просвет, потирая пальцами, прислушиваясь к тембру шуршания. Наконец он разделил деньги на две хилые стопки и положил на приборный щиток.

Сальдо оказалось плачевным: еще три бумажки - десятка и две пятерки были поддельными.

- Эти придется изъять, - сообщил мне сыщик, возвращая остальные деньги. Я выдам вам квитанцию, но едва ли вы сумеете получить по ней возмещение. Разве что нам удастся поймать и осудить этих фальшивомонетчиков.

Тогда, возможно, вы что-то и вернете, вчинив им иск. Ну, а если нет, значит, вы погорели, как это ни прискорбно.

- Да ладно, ничего, - ответил я и тускло улыбнулся. Во-первых, потому что уже привык быть погорельцем. А во вторых - на радостях: ведь сыщик больше не считал меня членом шайки, пустившей эти бумажки в обращение.

В "бардачке" его машины отыскалась и книжечка с квитанциями. Он достал ее оттуда, заполнил бланк, внеся в него, помимо прочих сведений, и серийные номера купюр, а затем вручил мне со словами:

- Отныне и впредь будьте внимательнее, проверяйте сдачу, не отходя от кассы. Это избавит вас от столь дорогостоящих оплошностей.

- Непременно буду, - пообещал я, выбираясь из машины, и взглянул на часы. Если я хотел попасть в контору Добрьяка к десяти, надо было поторапливаться. Я спорым шагом двинулся на север.

Только на углу Тридцать второй улицы я понял, что меня опять обули. Я застыл посреди тротуара, будто истукан, достал из кармана квитанцию, прочитал ее и почувствовал, как кровь отливает от лица.

Двадцать долларов. Я только что заплатил двадцать долларов за эту бумажку с закорючками.