Но настало время болезненного расставания. Как то, в деревню заслышав о целителе, приехала Афдотья. Молодая учительница начальных классов школы теряла мать, умирающую от рака и случай этот был столь неподвластен медицине, что даже прививка вечности и трансплантация органов не могли помочь. Любомир вылечил ее за один сеанс в пол часа и Афдотья видя такое торжество божьего чуда над наукой поклялась отплатить чем то похожим. Узнав, что Любомир до сих пор не умеет читать и писать, она яростно принялась учить его грамоте, благо входило в него все как в Ломоносова, быстро и легко.

Именно на этом этапе своей жизни, научившись читать и писать Любомир ощутил не преодолимую тягу к познанию, в том числе познанию непосредственно в путешествии. Он покинул рыдающую бабку и отправился с Афдотьей в столицу, познавать мир. В городе у него жил дальний родственник, квартира его пустовала т. к. родственник все время посвящал работе и интеллектуальному самосовершенствованию. Любомир даже стал подумывать, а не поступить ли ему в какое высшее учебное заведение. Аттестат ему привезли клиенты и, хотя в школе он ни дня не учился прочтенное ему бабкой и восполненное собственным чтением за последний год вполне тянуло на среднее образование.

На пригородном вокзале было как всегда шумно и суетно. Таксисты безошибочно определяющие кто местный а кто нет также как всегда ломили приезжим три цены намереваясь срубить деньжат по легкому. Однако с Афдотьей этот номер у них не прошел, и они столкнулись с очевидным, что она не местная, и невероятным, что она знает все цены и расстояния и лишнего платить не будет. Этот нонсенс вызывал в их душе глубокую обиду на несовершенство мира и ярое нежелание вообще, куда то ехать. Промучившись примерно с пол часа, гости столицы отошли на триста метров от вокзала и спокойно поймали там попутную машину за половину вокзальной цены. До квартиры родственника, где Любомир так долго мечтал, наконец, принять ванну, о которой грезилось уже полгода, оставалось минут сорок по пробкам и заторам центра города, Любомир расслабился на мягком кожаном сидении.