— Ну, это нечто. — сказал Робин.

— Мы уже в курсе.

— Ну, типа… примерно такой длины. Она не сказала точно.

— Так она была не очень-то особлива? — спросила Чудесная, ухмыляясь всеми зубами.

— Она сказала, вокруг этой штуки как будто свет.

— Что? Свет? Типа поганой вошебной свечки?

Все, что смог Робин, это только пожать плечами, от чего ни для кого не было ни капли пользы. — Я не знаю. Она сказала, ты узнаешь её, когда увидишь.

— Зашибись! — Утроба и не думал, что его настроение может так резко испортиться. Но теперь он это знал. — В натуре прекрасно! Ты хочешь, чтобы я рискнул собой и жизнью моих ребят, что мы распознаем это нечто с первого взгляда?. — Он сдвинулся с камней на животе, так, чтобы его не было видно из деревни. Затем, цепляясь, поднялся и отряхнул грязь с куртки, мрачно ворча про себя — это была новая куртка и он с трудом сохранял её чистой. И зря — надо было сразу понять, что это напрасный труд. Напрасный труд всегда идёт довеском к глупому заданию. Он, качая головой, начал спускаться по склону, двигаясь через лес к остальным. Хорошим, уверенным в себе шагом. Шагом командира. Очень важно для вождя, считал Утроба, ходить так, будто он точно знает куда направляется.

Особенно, когда это было не так.

Робин торопился за ним, брюзжа в спину ноющим голосом. — Она не сказала точно. Про эту самую штуку. Я говорю, в смысле, она всегда так. Она лишь смотрит на тебя своими глазищами… — Он содрогнулся. — И говорит, принеси мне нечто. И говорит, откуда. И что-то там было нарисовано, и голос её, и я потею от сраного страха от её взглядов… — Снова дрожь, достаточно сильная, чтобы он стукнул гнилыми зубами. — Скажу честно — я не задавал никаких вопросов. Просто старался пошустрей оттуда сбежать, чтобы не обоссаться на месте. Быстро свалить и добыть то нечто, каким бы оно не оказалось…

— Да, твои действия безупречны при любом раскладе, — сказал Утроба. — Кроме того расклада, когда надо на самом деле добыть эту штуку!